Томас Клатт (Thomas Klatt) на RBB Kultur — о репрезентации, причастности и роли архитектуры в культуре памяти
Источник: RBB Kultur, программа «Schalom», 22 ноября 2022. Редакция: Альмут Энгелиен (Almut Engelien). Материал: Томас Глатт (Thomas Glatt) о «проекте синагоги» и беседа с Даниилом Якубовичем (Daniel Yakubovich).
Примечание о форме текста
Нижеизложенный материал основан на разговоре, прозвучавшем в радиоэфире. Он не является дословной расшифровкой передачи, а представляет собой самостоятельное содержательное изложение автора. Текст не является публикацией RBB Kultur и размещён под редакционной ответственностью данного сайта.
По соображениям авторского права высказывания участников в основном переданы в форме пересказа и косвенной речи, местами — сжато и с необходимой контекстуализацией. Последовательность, отбор и формулировки подчинены логике содержания беседы, а не техническому монтажу оригинального радиовещания.
Выставочный проект о разрушенных синагогах
Отправной точкой радиопередачи становится выставка под названием «Проект синагоги», представленная в Берлинском парламенте (Abgeordnetenhaus) и параллельно в интернете. На ней показаны студенческие проекты воссоздания в прежнем виде или нового строительства трёх синагог, уничтоженных во время ноябрьского погрома 1938 года, — среди них и большая синагога на берлинском Френкельуфере. Вводные политические высказывания напоминают о поджогах 1938 года, о последующем сносе руин и о сегодняшнем положении дел: община растёт и всё острее упирается в пространственные пределы. Радиоматериал описывает студенческие проекты как спектр между сдержанностью и уверенностью в жесте: это идейный конкурс, а не конкретное проектирование, решения в целом носят современный характер и при этом насыщены историческими цитатами.
Один из участвующих в проекте профессоров архитектуры отмечает в разговоре, что для многих преподавателей и студентов как еврейская жизнь, так и литургическое измерение остаются в значительной степени чуждыми. Одновременно он подчёркивает сложность работы с «знаковой силой» архитектурных образов — с тем уровнем символического воздействия, который в современной архитектурной педагогике стал непривычным.
Эта самоописательная ремарка задаёт исходную точку: проекты еврейских сакральных пространств в значительной мере разрабатываются нееврейскими участниками, которые прямо проговаривают собственную дистанцию, — при том что в самом материале эта позиция не подвергается сколько-нибудь критическому углублению.
«Ни одного еврейского или израильского студента»
В этом месте в радиоматериале появляется голос Даниила Якубовича, представленного как еврейский выпускник архитектурного факультета из Берлина. Он защитил магистерскую работу, посвящённую планируемому воссозданию синагоги на Френкельуфере, в которой сформулировал самостоятельный контрпроект по отношению к идее воссоздания в прежнем виде. То, что его работа не стала частью «Проекта синагоги», обозначается в радиопередаче как отправная точка его критической позиции.
Сам Якубович формулирует это так: «Среди представленных проектов нет ни одного еврейского или израильского студента из Берлина — хотя именно их перспектива была бы незаменима в вопросе о том, как в сегодняшнем демократическом обществе можно мыслить синагоги архитектурно».
Материал указывает на то, что на самом видимом уровне результата — в представленных проектах — отсутствует подлинная еврейско-берлинская перспектива. «Показательно, что ни один из четырёх берлинских архитектурных факультетов — ни Университет искусств (UdK), ни Технический университет Берлина (TU Berlin), ни бывшая высшая школа Бойт (Beuth-Hochschule), ни University of Applied Sciences — не был включён в выставку. Это вызывает вопросы, особенно с точки зрения участия локальных перспектив — района, городской общественности и еврейской общины».
Тем самым остаётся открытым вопрос: в проекте, который прямо обращается к еврейской строительной культуре, ни местные вузы, ни еврейские или израильские студенты из Берлина не были системно вовлечены; радиоматериал фиксирует эту лакуну, но не развивает её и не комментирует.
Проектировать синагоги — с кем и для кого?
Между политическими комментариями, презентацией студенческих проектов и прямыми репликами из архитектурной среды передача выстраивает картину, в которой о еврейских местах прежде всего говорят извне.
Интервенция Якубовича направлена не против студентов как таковых, а против самой институциональной логики, в рамках которой они действуют. Речь идёт о ситуации, где синагоги рассматриваются как особенно нагруженные символами задания, но при этом еврейские голоса не встроены в процесс на уровне структуры — ни среди преподавателей, ни среди тех, кто разрабатывает проекты. В применении к «Проекту синагоги» это означает следующее: когда замысел и право интерпретации еврейских пространств памяти в основном сосредоточены в нееврейской среде, возникает риск архитектуры, лишённой религиозного языка. В итоге может появиться мемориальное сооружение, которое говорит прежде всего о институциях, его породивших, а не об общине, чья история должна была бы лежать в его основании.
«До начала строительства, по-видимому, ещё есть о чём говорить»
Ближе к концу радиоматериала в обобщающем ключе звучит констатация, что до начала строительства на Френкельуфере сохраняется определённый «запрос на разговор». Эта формула лишь намечает напряжение, не разворачивая его до конца: напряжение между благими намерениями видимости, политической символикой, академическими эскизами идей — и реальным участием тех, для кого синагоги являются конкретными религиозными и социальными пространствами. Передача RBB делает этот конфликт различимым, не доводя его до открытого обсуждения. Настоящий материал стремится проследить те линии, которые уже заложены в радиопередаче, и одновременно усилить те голоса, что в самом «Проекте синагоги» звучат лишь на периферии: перспективы еврейских архитекторов, исследователей и общин, чьё участие в проектировании и осмыслении еврейской архитектуры должно быть не исключением, а исходным условием.
Источник: RBB Kultur, программа «Schalom», 22 ноября 2022. Редакция: Альмут Энгелиен (Almut Engelien). Материал: Томас Глатт (Thomas Glatt) о «Проекте синагоги» и беседа с Даниилом Якубовичем (Daniel Yakubovich).
Послесловие
Нижеизложенная критика отражает позицию автора и мыслится как вклад в медийно-критическое осмысление передачи.
Выпуск программы RBB «Schalom» от 22 ноября 2022 года под названием «Проект синагоги» был посвящен выставке студенческих эскизов по восстановлению исторических синанога в Берлине и Гамбурге, с особым акцентом на синагогу на Френкелуфер. То, что задумывалось как вклад в дифференцированный дискурс памяти, на деле выявило в своей структуре и подборе материала серьезные «слепые пятна»: структурное игнорирование еврейских позиций в дискуссии, которая напрямую касается еврейских мест, еврейской памяти и жизни еврейской общины.
Редакция выбирала формат повествования так, что оно сводится к последовательному предъявлению благожелательных голосов: политическая репрезентация (Деннис Бухнер — Dennis Buchner), архитектурная перспектива «со стороны» (Йорг Шпрингер — Jörg Springer), журналистская рамка (Томас Клатт — Thomas Klatt, Альмут Энгелиен — Almut Engelien). При этом отсутствует глубокий анализ вопроса о том, кто говорит, от чьего имени и на каком основании. Хотя в материале и упоминается растущая общинная жизнь на Френкелуфер, позиции самой затронутой общины, равно как и еврейские голоса в архитектурном дискурсе, представлены лишь маргинально или в качестве второстепенных комментариев. Тот факт, что в проект не были вовлечены ни берлинские архитектурные вузы, ни еврейские или израильские студенты, хоть и озвучивается в программе, остается журналистами практически без комментариев.
С точки зрения автора, задачей редакции было бы не ограничиваться фиксацией этой лакуны, но подвергнуть её контекстуализации: почему еврейское участие в проекте синагоги оказывается исключением, а не нормой? какие механизмы «диалога о», а не «диалога с» еврейскими участниками здесь действуют? и в какой мере сама журналистская подача воспроизводит эти структуры? Особенно наглядно эта асимметрия проявляется в цитируемых высказываниях Йорга Шпрингера (Jörg Springer). Признание в том, что он «мало знаком с еврейской жизнью или тем более с литургией» и испытывает затруднения в работе с «знаковой силой архитектурных образов», остаётся без комментария — и в интонации материала звучит скорее как оправдание. Между тем передача руководства столь высоко символически нагруженной задачей, как проектирование синагоги, без рефлексивного обращения к литургическим, историческим и общинно-специфическим вопросам, как раз и должна была бы стать поводом для журналистского расследования.
При этом дефицит компетентных специалистов здесь вовсе не является объективной данностью. В Германии есть немало профессионалов, которые исследуют, проектируют и публикуются по теме синагогального строительства и еврейской сакральной архитектуры и которые могли бы — при наличии воли и элементарной открытости процедуры — внести в дискуссию, а тем более в университетский проект, действительно обоснованную экспертность. В качестве примеров можно назвать архитектора Кея Царэ (Kay Zareh) из Берлина, на протяжении многих лет занимавшегося реставрацией исторических синагог; юдаистку и историка архитектуры доктора Рахель Хойбергер (Dr. Rachel Heuberger) из Франкфурта, исследующую пространственные концепции еврейских собраний в немецкоязычном пространстве; или историка профессора Юлиуса Х. Шёпса (Prof. Dr. Julius H. Schoeps), публиковавшего работы о политической символике еврейских форм строительства. В качестве консультанта или, при необходимости, критического голоса мог бы быть привлечён и профессор Йоханнес Модреску (Prof. Johannes Modrescu) из Технической высшей школы Кёльна (Technische Hochschule Köln), соавтор одного из стандартных трудов о соотношении пространства и ритуала в современном синагогальном строительстве. Все они являются признанными знатоками еврейской строительной культуры — и, в отличие от студентов, располагают существенно более глубокой архитектурной и литургической компетенцией.
Вместо этого в ряде студенческих проектов — в частности в контексте веймарских работ — без возражений проходят очевидные отсылки к японским синтоистским святилищам, при том что ни одной зафиксированной критической интервенции со стороны преподавателей не просматривается. То обстоятельство, что профессор архитектуры уровня Йорга Шпрингера (Jörg Springer) публично признаёт собственную недостаточную осведомлённость в преподаваемой им предметной области и при этом это признание не уравновешивается ни коллегиальным дополнением, ни привлечением внешней экспертизы, ни журналистским комментарием, указывает на проблему более глубокого порядка. Речь идёт не столько о незнании как таковом, сколько о пустоте, возникающей там, где отсутствует возражение. Следствием становится архитектура без религиозной грамматики, воссоздание без исторической дифференциации — и, в конечном счёте, мемориальное сооружение без памяти.
В итоге передача, стремясь к примирению, так и остаётся в состоянии нерешённости: между благими намерениями сделать видимым — и неосознанным воспроизводством той самой структурной исключённости, которую она, по собственному замыслу, стремится преодолеть.
См. также:
