Сара Дуррер (Sarah Durrer) на страницах еврейского еженедельника tachles размышляет о судьбе синагоги на Френкельуфер и рассматривает альтернативный проект Даниила Якубовича.
Источник: tachles — еврейский еженедельник, выпуск № 47 от 25 ноября 2022 года (22-й год издания). Статья Сары Леони Дуррер (Sarah Leonie Durrer), посвященная планируемому воссозданию синагоги на Френкельуфер в берлинском районе Кройцберг и встречному предложению Даниила Якубовича. Электронная версия доступна на сайте tachles.ch (платный доступ).
К публикации на сайте Deutschlandfunk Kultur (по ссылке ниже):
Примечание о форме текста
Настоящий материал опирается на статью, опубликованную в еженедельнике tachles. Текст не является ни дословной стенограммой, ни авторизованной перепечаткой; перед вами — самостоятельное изложение содержания и авторский комментарий. Публикация не исходит от редакции tachles и находится в сфере редакционной ответственности данного сайта. В силу соблюдения авторских прав высказывания участников дискуссии по большей части переданы в форме парафраза, косвенной речи или даны в сокращении с пояснением контекста. Последовательность изложения, отбор материала и формулировки продиктованы внутренней логикой статьи, а не буквальным следованием её первоначальной структуре.
Планы по воссозданию синагоги на Френкельуфер
Издание tachles прежде всего обращается к исторической памяти этого места. Величественная синагога на Френкельуфер (Fraenkelufer), торжественно открытая в 1916 году, разделила трагическую судьбу еврейских святынь Германии: серьезно пострадав во время погромов «Хрустальной ночи», она подверглась дальнейшим разрушениям в годы войны и была окончательно снесена в конце пятидесятых. До наших дней уцелел лишь боковой флигель, где прежде располагалась молодежная синагога. Уже к празднику Рош ха-Шана 1945 года это здание было приведено в порядок и с тех пор неизменно служит домом молитвы.
Идея воссоздания синагоги в прежнем виде на протяжении нескольких лет находит свое воплощение в деятельности союза «Еврейский центр синагоги Френкельуфер» („Jüdisches Zentrum Synagoge Fraenkelufer“ JZSF). Сама организация возникла в 2018 году по инициативе берлинского политика, представителя СДПГ Раеда Салеха (Raed Saleh). В планах союза — возведение еврейского культурно-общинного центра, который «своими масштабами и очертаниями должен вторить оригиналу». Под его сводами предполагается объединить молитвенные залы, пространства для нужд общины и культурных мероприятий, а также детский сад и кафе. Первые эскизы, представленные архитектором Килианом Эндерсом (Kilian Enders), демонстрируют явную преемственность по отношению к историческому облику здания, хотя общий облик подчеркнуто упрощённый.
В ответ на запрос издания председатель союза JZSF подчеркивает, что окончательный архитектурный проект еще не утвержден. В настоящий момент завершается исследование технической осуществимости замысла, а следующим этапом станет проведение конкурса или официальной процедуры отбора. Однако общая концепция остается неизменной: из глубокого почтения к исторической памяти новое здание должно в своих ключевых чертах воссоздавать облик утраченного оригинала.
Гамбург как антитеза: синагога на Борнплац (Bornplatz)
В качестве параллели издание tachles обращается к примеру синагоги на Борнплац (Bornplatzsynagoge) в Гамбурге. Идея её воссоздания получила политическую поддержку после того, как эксперты подтвердили техническую осуществимость проекта. Там уже объявлено о подготовке к архитектурному конкурсу: предполагается, что новое здание унаследует отдельные черты исторического прообраза, но при этом будет воплощено в современном ключе. Знаменитую напольную мозаику, очерчивающую контуры фундамента разрушенной синагоги, планируют органично вписать в интерьер новостроя. Вместе с тем автор напоминает о протесте историков и деятелей искусства: в специальном заявлении они выступили против полномасштабного строительства, настаивая на сохранении мозаики как самостоятельного памятника. Это противостояние свидетельствует о том, что в Гамбурге ведется живая общественная дискуссия.
Что же касается Берлина, то здесь статья констатирует поразительное безмолвие.
Für Berlin konstatiert der Artikel demgegenüber eine auffällige Stille.
«Сделаем вид, будто ничего не произошло»
В отношении Берлина статья констатирует обратное: здесь вокруг проекта царит поразительное молчатние. Издание цитирует Даниила Якубовича, чья оценка планов по воссозданию здания звучит как суровый диагноз. Предложенный проект транслирует некий посыл, который кажется ему невыносимым: «Для меня этот эскиз невольно несет в себе мысль: давайте сделаем вид, будто Погромной ночи, национал-социализма и Холокоста никогда не было». По его убеждению, спор здесь выходит далеко за рамки чисто стилистических разногласий. Речь идёт о том метафизическом посыле, которое исходит из здание, принадлежащего ушедшей эпохе. «Тот, кто воссоздает разрушенную синагогу в ее прежнем виде, неизбежно реконструирует и духовный горизонт кайзеровской Германии. В Берлине образца 2020-х годов это выглядит так, словно в истории не было никаких катастрофических разрывов».
Альтернативный проект: пространство защиты и Стена Плача
Издание tachles представляет магистерскую работу Даниила Якубовича как концептуальный антитезис историзированному фасаду Эндерса (Enders). В проекте Якубовича существующее здание молодежной синагоги интегрируется в многоэтажный объем песочного цвета; старая постройка оказывается внутри него, словно в коконе, обретая надежную защиту и одновременно новое архитектурное обрамление.
Сам Якубович описывает основнуб идею так: «Здание должно восприниматься извне как символическое убежище, перед которым воздвигнута монументальная стена, вызывающая в памяти образ Стены Плача». Тем самым проект осознанно отсылает к Храмовой горе в Иерусалиме. Эту масштабную форму автор мыслит как ответ современности: пространство для молитвы, общинной жизни и культуры, которое принципиально отказывается от слепого и неосмыленного во всей глубине копирования фасада разрушенного оригинала.
Подземное наследие и этика застройки
Особое внимание в статье tachles уделяется топографии участка. Якубович указывает на специфический холмистый рельеф местности, полагая, что эти неровности возникли после разрушения цокольного и первого этажей синагоги. Он допускает, что в толще земли по сей день покоятся фрагменты бимы (Bima). Из этого предположения автор делает бескомпромиссный вывод: «Если под этими холмами скрываются остатки фундамента и бимы, то данные участки должны оставаться нетронутыми — этого требуют и этические соображения, и религиозный закон». Таким образом, дискуссия о воссоздании храма в Берлине — по аналогии с гамбургским прецедентом — перерастает в спор о том, как надлежит обходиться с возможными реликвиями, сокрытыми в почве.
Послесловие
Нижеизложенная критика отражает позицию автора и мыслится как вклад в медийно-критическое осмысление передачи.
Статья Сары Дуррер (Sarah Durrer), опубликованная в газете tachles 25 ноября 2022 года, лишь на первый взгляд посвящена планам возрождения синагоги на берлинском Френкельуфер. В действительности же автор подменяет подлинный исследовательский интерес, предполагающий глубокое осмысление темы, чисто журналистским жестом простой передачи сведений, не идущим дальше репродуцирования официальных заявлений союза. Текст носит характер аффирмативного продолжения прежних публикаций tachles о Френкельуфер, упуская возможность обнажить интеллектуальные «линии разлома». Речь идет о глубоком противоречии между чаяниями преимущественно нееврейской общественности, жаждущей обрести исцеляющую символическую архитектуру, и фактическим отсутствием участия самих евреев в этой инсценировке.
Тот факт, что в статье не обозначена ни одна из этих критических точек, а вопросы о процедурах распределения заказов, о методах публичного продвижения проекта и о самом характере мемориальной политики так и не были заданы, является не просто досадным упущением. Это симптом профессионального безразличия — позиции, которая лишь воспроизводит структурное отчуждение, поскольку сознательно избегает его фиксации.
Хотя в статье и упоминается масштабный федеральный проект четырех ведущих университетов Германии, посвященный архитектуре синагог, а также выставка «Проект Синагога» (проходившая в Палате депутатов Берлина в ноябре-декабре 2022 года), автор оставляет без внимания критически важный аспект. В рамках этой экспозиции проекты, изобилующие отсылками к восточноазиатскому зодчеству — с порталами, напоминающими ворота-тории, и силуэтами крыш в духе пагод, — наделяются тем же статусом, что и работы, основанные на глубоком осмыслении литургии, топографии и реальных нужд общины. Подобная эклектика — будь то декоративная историзация или произвольный стилистический синкретизм — одинаково далека от понимания истинной меры и внутренней сути еврейского молельного дома. В то же время те немногие голоса, что звучат со стороны еврейской общины, хоть и упоминаются в тексте, лишены возможности полно и последовательно развернуть свою аргументацию.
Дуррер пишет об омертвевших зданиях, но при этом почти не вступает в диалог с теми, кто вдыхает жизнь в это место сегодня. Вместо этого она послушно ретранслирует позиции союза и лиц, ответственных за строительство, словно их трактовки истинны в последней инстанции. В тексте остро не хватает трезвого анализа того, что именно в облике сакрального сооружения должно становиться предметом общественной дискуссии: целей, программы и архитектурных концепций, представленных в рамках прозрачных и профессионально сопровождаемых процедур. Вместо этого автор предпочитает оставаться в плоскости символической политики, подменяя реальный диалог актом самоуспокоения.
Внешняя драматургия статьи наводит на мысль о противопоставлении — возможно, даже о скрытой оценке — проекта воссоздания синагоги по историческому образцу (представленного эскизом Килиана Эндерса) и современного видения Якубовича. Однако сам текст так и не разрешает это напряжение. Позиция Якубовича излагается в нескольких почти случайных фразах, без какой-либо аргументации, контекста или внятной редакционной рефлексии. Автор обходит молчанием и его методологический подход — к примеру, глубокое исследование литургических пластов, топографии и символики материалов, — и то обстоятельство, что сам проект демонстративно игнорирует: необходимость открытого диалога о еврейской современности, архитектурной ответственности и политике памяти в городском пространстве. Напротив, работа Якубовича вплетается в канву в остальном одобрительного отчета о проекте, представая лишь любопытной маргиналией. Субъективный пафос его эскиза лишь слегка намечается фразами вроде «того, что также занимает Якубовича», но не воспринимается как серьезная критика. Итог закономерен: текст послушно подыгрывает расхожему нарративу, в котором любое воссоздание (Rekonstruktion) априори трактуется как прогресс.
Тот, кто относится к памяти всерьез, избегает символической политики. Тот, кто дорожит общиной, ставит интересы живых людей выше стремления к внешнему представительству. Речь идет не о том, чтобы воздвигать монументы над тенями прошлого, а о том, чтобы вступить в живой диалог с современниками. Именно поэтому сегодня необходим открытый процесс, опирающийся на глубокую галахическую экспертизу и четкие экономические расчеты. Требуется архитектурное решение, в котором функциональность, безопасность и достоинство станут важнее любых декларативных жестов, продиктованных политическим духом времени.
См. также:
